Антон скорчился на кровати, вжавшись лицом в прохладную стенку. Казалось, внутри него завелся злой, цепкий зверь, который методично разрывал его на части когтями из раскаленной проволоки. Боль, тупая и невыносимая, исходила из правого бока и растекалась по всему животу, сжимая его в тисках с каждым движением. Он стонал, стараясь делать это тише, но волны тошноты, подкатывающие к горлу, вырывались наружу прерывистыми, хриплыми звуками. — Держись, сынок, держись, — голос матери, Лидии Петровны, звучал настойчиво и властно...