Анна Алексеевна испытывала ярость. Такую бешеную ярость, что невозможно удержать в себе. «Хлопнув» рюмашку клюквенной настойки, она осторожно выглянула из окна. Вон они. Идут. Ее лицо скривилось в презрительной гримасе. - Жаба, - процедила Анна Алексеевна, - глянь, как «прицепилась» к сыну. И жабенка своего повесить хочет. Нет уж, не надо нам такого счастья. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Паулина держала сына под руку. Хитрая змея. И глаза у нее хитрые. Сын, конечно, полный дуралей. На работе он — большой начальник, а с женщинами — тряпка...