Аришку выгрузили из машины вместе с чемоданом на колёсиках, и колёсики эти сразу сказали своё веское слово: покатились по двору метра полтора, зарылись в песок у крыльца и встали намертво. Хоть лопатой их отрывай. Городская вещь, известное дело, — асфальт любит, а на живой земле пасует. — Ну вот и приехали, — сказала мать, Жанна, и голос у неё был лёгкий, торопливый, каким она всегда говорила, когда куда-нибудь спешила, а спешила она всегда. — Папа, я в среду за ней вернуться не смогу, ты уж прими до августа...

Очнувшись в незнакомой землянке, она первым делом услышала тихое дыхание сына — жив. А потом увидела его, сурового чабана Демьяна, который молча растирал ей обмороженные руки. Где теперь её муж, тот, кто клялся любить до последнего вздоха? Он остался в тёплой конторе, испугавшись бурана. Чужой человек вынес её и ребёнка на себе сквозь белую смерть — и не попросил ничего взамен. В этой главе наступает миг горького прозрения: Алевтина наконец поймёт, кто на самом деле был её путеводной звездой, а кто — тихим, надёжным очагом, который не гаснет никогда...