– Ну вот зачем тебе, объясни мне, одной – три комнаты? Ты в две из них неделями не заходишь, только пыль там копишь, – голос дочери звенел от напряжения, а чайная ложечка в ее руках, казалось, вот–вот согнется пополам. Елена Николаевна медленно опустила чашку на блюдце. Звякнул фарфор – тонко, жалобно. Она любила этот сервиз, доставшийся ей еще от бабушки, и всегда боялась разбить. Сейчас же ей казалось, что разбивается что–то куда более ценное, чем старая посуда. Она посмотрела на Катю. Дочь сидела...