— Люда, сядь. Я всё посчитал. Вторник, восемь вечера. Я как раз сняла с плиты котлеты. Гена любит, чтобы с корочкой, но не пересушенные, и я тридцать лет ловлю эту секунду. Гена сидел за столом, а перед ним лежал листок из блокнота в клетку. И он не ел. Вот это меня и напугало первым делом. Гена ест всегда: после работы, перед сном, во время ссоры. Когда хоронили его маму, он на поминках попросил добавки кутьи. — Что посчитал, Ген? — Всё. Садись, говорю. Я села. Как была, в фартуке и с лопаткой в руке...

– Ирочка, спасибо, диван уже перевезли, – сказала свекровь в трубку так, будто это она нам купила квартиру, а не наоборот. Ирина стояла в школьном коридоре у окна, прижимая телефон плечом. За стеклом моросил дождь по мокрому асфальту, дворник сгребал мокрые листья в кучу у забора. – Какой диван, Галина Петровна? – Ну как какой. В квартиру. На Тихую. Антон разве не сказал? В коридоре пахло мокрой известкой и мокрыми куртками. Из кабинета доносился гул седьмого класса, который она оставила на минуту...