Мороз в тот день лютовал так, что сосны стреляли, как ружейные залпы, а воздух колол горло острыми иглами. Именно в такое утро на пороге конторы лесопункта появилась Клавдия — женщина, у которой война отняла всех, кроме одного: способности разглядеть сына в чужом, никому не нужном заморыше. Мороз стоял такой, что сосны за окном стреляли — гулко, будто кто-то палил из берданки в глубине леса. Григорий Степанович, не поднимая головы от ведомости, машинально отметил: к перемене погоды. Тридцать лет в тайге научили его слышать лес...

Я никогда не думала, что снова увижу его. Десять лет — огромный срок. Целая жизнь. Я успела забыть его лицо, его голос, даже запах. Наш разрыв был похож на взрыв — крики, слезы, взаимные обвинения и обещание никогда больше не переступать порог моей жизни...