– Совсем обнаглела! – процедил сквозь зубы Глеб, рассматривая экран смартфона. Он-то был уверен, что сообщение ему прислали по работе. А тут такое вот... – Как же она меня достала! Почему начальство не принимает никаких мер? Я уже устал жаловаться! – Что там такого страшного ты увидел, что так вот плюешься? – Марина с усмешкой посмотрела на супруга, но тот ее веселье не разделял. Глеб был зол и казалось, он готов разбить телефон, а стенку, лишь бы не смотреть на присланное сообщение. – Покажешь? Глеб колебался всего секунду, а потом молча протянул ей телефон...

Дом, где прошло детство, пах воском и антоновкой. Этот запах впитался в половицы, в обивку старого дивана, в само время, которое здесь текло иначе — гуще, медленнее, словно мёд с ложки. Каждое воскресенье она приезжала сюда, глушила мотор у ворот и несколько минут просто сидела, опустив руки на руль. Собиралась с силами. В это воскресенье октябрь выстелил двор мокрой листвой. Яблоня, посаженная отцом в год её рождения, раскинула голые ветви, и несколько сморщенных плодов ещё держались на верхушке — ничейные, тронутые первым заморозком...