— Игорь, ну сколько можно, угли уже белые, а ты все возишься. Мясо перестоит в маринаде, скиснет ведь. Валентина стояла на крыльце, вытирая руки о старенькое вафельное полотенце. Вечернее солнце пробивалось сквозь вишневые ветки, рисовало на траве золотые пятна. От мангала уже поднимался прозрачный жар, дрожал над железом, искажая очертания забора и кустов смородины. Пахло дымом, вишневой корой и почему-то немного яблоками, хотя до августа было еще далеко. — Вижу я, вижу, — отозвался Игорь, не оборачиваясь...

Голос Маргариты Васильевны, обычно елейный и тягучий, сейчас звенел от плохо скрываемого торжества. Она стояла в дверях просторной прихожей, скрестив на груди руки, унизанные тяжелыми золотыми кольцами. Ее взгляд, холодный и оценивающий, скользил по фигуре Ани так, словно та была не невесткой, с которой они прожили под одной крышей почти пять лет, а случайно забредшей с улицы бродяжкой. Аня замерла, так и не успев снять пальто. В одной руке она все еще сжимала пакет с продуктами — она заехала на рынок после долгого рабочего дня, чтобы приготовить Игорю его любимую лазанью...