— Игорь, ну сколько можно, угли уже белые, а ты все возишься. Мясо перестоит в маринаде, скиснет ведь. Валентина стояла на крыльце, вытирая руки о старенькое вафельное полотенце. Вечернее солнце пробивалось сквозь вишневые ветки, рисовало на траве золотые пятна. От мангала уже поднимался прозрачный жар, дрожал над железом, искажая очертания забора и кустов смородины. Пахло дымом, вишневой корой и почему-то немного яблоками, хотя до августа было еще далеко. — Вижу я, вижу, — отозвался Игорь, не оборачиваясь...

Варвара Семеновна, дама шестидесяти пяти лет, всю жизнь проработавшая в библиотеке, где из звуков только был шелест страниц, совершенно не умела воевать. Этот ее недостаток сыграл с ней злую шутку в первый же месяц ее дачной жизни, о которой она грезила последние лет десять, представляя себе неспешное копание в клумбах с флоксами и пионами. Дачу эту, крепенький такой домик с верандой, увитой виноградом, и участком соток в шесть, она присмотрела еще в апреле, когда снег только сошел. И сразу же влюбилась в это место...