Дождь барабанил по стеклу балконной двери, превращая вечерний город в размытую акварель. В квартире Кондратьевых пахло ужином и той тяжелой, вязкой тишиной, когда все слова уже сказаны, но проблема осталась. Виталий сидел на краю дивана, механически скручивая в трубочку край газеты, которую уже давно не читал. Его левая рука, от локтя до пальцев, была покрыта россыпью розовых, шелушащихся пятен. Они не чесались, но выглядели отталкивающе — словно кто-то небрежно разбрызгал по коже бледно-розовую краску, которая начала отслаиваться...