— Оля, деточка, ты когда тушеное мясо в судок перекладывать будешь, лавровый лист оттуда вынь, бога ради, — донеслось из коридора царственное сопрано Юлии Романовны. — Он, если в подливе лишний час полежит, дает совершенно плебейскую горечь. А у меня, ты же знаешь, печень. Моя печень лишней драмы не выносит. Ольга, стоявшая у плиты в фартуке цвета увядшей розы, молча перевернула тяжелой деревянной лопаткой шкворчащие на сковороде тефтели. За окном плавилась середина июня — то благословенное время,...