Кот сидел на пустом ящике из-под скумбрии и не двигался уже четверть часа. Женщина за прилавком не звала его, не гладила, не бросала ему рыбьих потрохов, как делала это обычно по вторникам и пятницам. Она резала лёд для витрины и смотрела не на покупателей, а в угол, где сходились два ряда Привоза, туда, где начиналась улица Пушкинская. Патруль комендатуры прошёл мимо её прилавка в 8:40 утра. Второй раз за то же утро он прошёл в 9:15. Такого раньше не случалось никогда. Майор Захаров стоял в тридцати шагах у прилавка с керосином и держал в руке газету, которую не читал уже пять минут...