— Да как же её брать-то?! Она ж развалится! Касьян стоял над пеленальным столиком, расставив руки, будто над миной, и не решался дотронуться. А свёрток на клеёнке кряхтел, ворочался, морщил красное личико и явно собирался заорать. Две недели от роду. Семьдесят без малого лет он прожил, мост через реку строил, бригадой командовал, медведя в тайге видал на пять шагов — а тут оробел, как новобранец перед старшиной. — Ну ты погоди орать, — сказал он свёртку строго, как привык говорить со всеми, кто его не слушался...