Зал судебного заседания наполнился приглушенным, но настойчивым гулом голосов, похожим на ропот взволнованного моря. В этой казенной атмосфере, пропитанной запахом старого дерева и пыльных папок, Алла сидела на неудобной деревянной скамье, положив ладони на округлившийся, тугой живот. Пятый месяц беременности давал о себе знать нудной, ноющей болью в пояснице, сводившей мышцы в постоянном напряжении; ноги ее отекли и с трудом помещались в простые, растоптанные туфли без каблука. Она тщательно продумала...

Я услышала его голос ещё до того, как открыла глаза. – Зинаида! Зинаида, твою мать! Тридцать лет. Три десятилетия я просыпалась под этот крик. Иногда мне казалось, что я уже и не помню, каково это – проснуться в тишине. Просто открыть глаза и полежать минуту, глядя в потолок. Послушать, как за окном шумят машины. Подумать о чём-нибудь хорошем – о весне, например, или о том, какой приготовить завтрак. Но нет. Каждое утро начиналось одинаково. Лающий голос на одной ноте, топот по коридору, хлопанье дверей...