Мария Николаевна тихонько шла по скользкому тротуару, стараясь ступать аккуратно, почти боком, чтобы не поскользнуться. Мороз стоял трескучий, настоящий, злой. Такой, про который говорят: «в такую погоду и собаку на улицу не выгонишь». Город словно вымер — редкие прохожие спешили, уткнувшись в шарфы, воротники, капюшоны, и старались не задерживаться на улице ни на секунду дольше необходимого. Мария Николаевна невольно подумала: вот упадёшь сейчас — и не факт, что кто-то заметит. Она отогнала от себя эту мысль, но неприятный холодок всё равно пробежал по спине...

— Ты без меня пропадешь, Марина. Пропадешь, как котенок в ливень. Голос Игоря звучал мягко, почти заботливо. Он произнес это, аккуратно разрезая стейк в своей тарелке. Его движения были выверены, уверенны — движения человека, который точно знает свое место в мире и, что важнее, знает место всех остальных. Марина замерла с вилкой в руке. Это была их десятилетняя годовщина. Ресторан, приглушенный свет, дорогое вино, которое выбрал он, потому что она «все равно закажет какую-нибудь кислятину». — Почему ты так говоришь? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал...