Чайник закипел и щелкнул выключателем. Этот звук показался Нине самым громким, что она слышала за последние тридцать семь лет. Громче пожарных сирен, когда горел хостел на Чкалова — тогда она сгорела вместе с одиннадцатью пьяными студентами, и их крики еще месяц снились ей по ночам. Громче собственного крика, когда легкие наполняются дымом — тот звук она научилась игнорировать еще после десятой смерти. Громче тишины морга, где она просыпалась трижды, прикованная к каталке, и никто не слышал ее стука...

Недостроенный бизнес-центр встретил их запахом плесени и горелого сахара. Запах ударил в ноздри ещё на лестнице — сладковатый, приторный, как сироп, в который добавили деготь. Нина помнила его. Так пахнет феникс, которого жгут слишком долго, не давая догореть до конца...