Бабушка развязывает марлевый мешочек и вытряхивает в кружку горсть сухого липового цвета — сероватые звёздочки, у каждой сбоку сухой листок-крыло. За окном ночь, аптека закрыта, у внука температура. Кипяток, блюдце сверху, четверть часа — и по кухне идёт тот самый чуть медовый запах. Липа в этой сцене — сама подлинность: своё, с дерева у дома, проверенное тремя поколениями. При этом то же слово в русском языке значит ровно обратное. «Липа» — это подделка. Липовая справка, липовый диплом, липовый больничный...

Никто не предупреждал Марину, что материнство может обернуться изгнанием, когда ты вроде бы в центре семьи, а на деле где-то на её обочине, прислушиваешься к звукам и ждёшь, пока в замке входной двери провернётся ключ. Ключ проворачивался теперь всегда поздно, а иногда и не проворачивался вовсе. Тогда Денис предупреждал эсэмэской: «У ребят засижусь, ложись без меня». И она ложилась, а его половина оставалась натянутой и прохладной до самого утра. Сыну Артёму только-только исполнилось два, он говорил смешными обрубками слов, называл голубей «гули-гули», а молоко «мако»...