– Ты чего такая кислая? Я же не у тебя прошу, а у семьи! – Вадим откинулся на кухонный стул, и стул жалобно скрипнул под его грузным телом. На столе лежала её сберкнижка – та самая, что Нина прятала в коробке из-под обуви за зимними сапогами. Он нашёл. Открыл. И теперь смотрел на неё так, будто это она была воровкой. – Вадим, это деньги на ремонт дачи. Мы копили три года. – Голос у Нины сел, и она сама не узнала его – такой он был тихий, будто чужие слова. – Ну и что? Игорю нужнее. У него бизнес горит...

Дверь в комнату Анны была приоткрыта, и запах вчерашнего борща из общей кухни тянулся по коридору Лиговской коммуналки, смешиваясь с махоркой соседа с пятого этажа. Анна сидела за столом, разбирая бумаги – папка с закладками, договоры, чеки, – когда в комнату вошёл Олег, её муж, и остановился у порога, не разуваясь. – Ты опять со своими бумажками? – спросил он, и голос его был слишком ровным, отрепетированным. – Слушай, тут такое дело. Брату нужно помочь. Кредит у него горит, банк давит. Я снял с нашей карты двести тысяч...