— Ты снял с моего счёта четыре миллиона на дачу для твоей мамы?! — голос у меня сорвался так, будто внутри что-то резко перерезали. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Геннадий не сразу поднял глаза. Сначала он аккуратно поставил ключи в блюдце у входа — привычка, как у мальчика из правильной семьи, которого с детства учили «в доме порядок». Потом снял куртку, повесил её так ровно, будто вешал не куртку, а оправдание. И только потом посмотрел на меня. — Люда… не начинай. Давай спокойно. — Спокойно? — я ткнула пальцем в распечатку из банка на журнальном столике...