Николай Матвеевич Горохов работал фотографом в маленьком ателье на первом этаже старого кирпичного дома по улице Чехова, дом четыре. Ателье называлось «Момент». Вывеска выцвела ещё в середине девяностых, буквы «о» и «е» облупились, обнажив ржавый металл, но хозяин не менял её принципиально. «Меня тут каждая собака знает, — говорил он, когда кто-нибудь из соседей советовал обновить фасад. — Зачем мне новая вывеска? Она уже часть лица». Ему было семьдесят восемь лет. Он проработал в этом ателье пятьдесят три года...

– Что ты сказала? – спросила Валентина Ивановна и остановилась посреди прихожей, словно наткнулась на невидимую стену. Сумочка выскользнула у неё из пальцев и глухо стукнулась о пол. В глазах мелькнуло что-то между обидой и настоящим изумлением – будто она услышала не слова бывшей невестки, а какую-то нелепую шутку, которую просто невозможно принять всерьёз. – Не надо, Валентина Ивановна. Не надо снова начинать. Я всё слышала. И я всё поняла. За окном шумел дождь. Капли стучали по подоконнику ровно и настойчиво, словно отсчитывали секунды этой неловкой тишины...