Слушайте, ну кто из нас в детстве не рисовал этих кучерявых милашек на полях тетрадок? Помните, как у Экзюпери: «Нарисуй мне барашка»? Но вот ведь незадача — когда дело доходит до того, чтобы оформить свои мысли на бумаге или, скажем, в мессенджере, рука нет-нет да и дрогнет. Начинаешь мучительно соображать: «барашек» или «барашик»? Кажется, пустяк, а ведь грамотность — штука тонкая, как овечья шерсть. Давайте честно, русский язык обожает подкидывать нам ребусы там, где их совсем не ждешь. Основная загвоздка здесь кроется в суффиксах. У нас их в арсенале два брата-акробата: -ек и -ик. Звучат они в безударном положении почти одинаково, и вот тут-то начинается настоящая чехарда...

Квартира пахла пылью и старым деревом. Так пахнут места, из которых ушла повседневность. Нелли стояла в прихожей, прижимая к груди картонную коробку из-под обуви, и смотрела на вешалку. Мамино пальто висело на крайнем крючке, слева, как всегда. Берет цвета топлёного молока, чуть примятый с одного бока. Шарф, сложенный петлёй. Всё на месте, будто хозяйка вышла за хлебом и сейчас вернётся. Но мама не вернётся. Не в эту квартиру. Три недели назад Валентину Григорьевну Лебедеву перевели из больницы в специализированный пансионат для людей с тяжёлыми нарушениями памяти...