Аркадий в третий раз залил кипятком вчерашний чайный пакетик. Прижал его ложкой к краю блюдца, выдавил последнюю мутную каплю и посмотрел на меня поверх очков. – Нинок, один пакетик на двоих, мы же договаривались. Он еще дает цвет, – напомнил он. Я смотрела на коричневые разводы в кипятке. Потом глянула на выцветший узор клеенки: цветочки давно стерлись от жесткой стороны губки. Тридцать два года брака научили меня помалкивать. В молодости его привычка пересчитывать сдачу у кассы меня не раздражала...

Слушайте, ну кто из нас в детстве не рисовал этих кучерявых милашек на полях тетрадок? Помните, как у Экзюпери: «Нарисуй мне барашка»? Но вот ведь незадача — когда дело доходит до того, чтобы оформить свои мысли на бумаге или, скажем, в мессенджере, рука нет-нет да и дрогнет. Начинаешь мучительно соображать: «барашек» или «барашик»? Кажется, пустяк, а ведь грамотность — штука тонкая, как овечья шерсть. Давайте честно, русский язык обожает подкидывать нам ребусы там, где их совсем не ждешь. Основная загвоздка здесь кроется в суффиксах. У нас их в арсенале два брата-акробата: -ек и -ик. Звучат они в безударном положении почти одинаково, и вот тут-то начинается настоящая чехарда...