Егор Савельевич доживал девятый десяток. Жил один. Изба стояла на отшибе — последний дом у околицы, за которым начинался лес. Дальше — только река, да и та пряталась за соснами, под обрывом, будто специально ушла подальше от людей...

— И куда же ты собрался на ночь глядя, колючий? — тихо спросила Алевтина Марковна, присаживаясь на корточки перед шуршащим клубком сухих листьев. — Фыр-фыр, — недовольно отозвался ёж, пытаясь протиснуться под трухлявое бревно. — Вот и сиди там, в тепле, — улыбнулась женщина, поправляя воротник старой штормовки. — Ночи нынче холодные, стылые. Того и гляди, заморозок ударит. Алевтина Марковна Гурова, которой минувшей весной исполнилось пятьдесят два года, давно привыкла разговаривать с обитателями леса...