- Ты посмотри на себя, - сказал Виктор, даже не повернув головы от окна. - Пятьдесят два года. Что ты можешь предложить? Что? Нина стояла у кухонного стола. Руки она держала на скатерти, которую сама же вышивала три зимы подряд...

- Мужчина, у вас мелочи не найдётся? Хоть сколько-нибудь. Он обернулся. Светлый пуховик, дорогой, такой носят те, кто следит за собой. Рядом с ним женщина, молодая, живот уже заметный под расстёгнутым пальто. Она держала его под руку и что-то говорила ему на ухо, и он улыбался этому, и в этой улыбке не было ничего, что могло бы зацепиться за Галину. Он посмотрел на неё. Прямо в глаза посмотрел. И ничего. Никакого движения в лице. Никакого узнавания. Просто взгляд человека, который смотрит на урну или на скамейку...