Извещение номер 47/2: «Настоящим сообщаем, что ваш сын, гвардии сержант Морозов Андрей Борисович, 1998 года рождения, погиб при исполнении служебного долга. Тело направлено для погребения по месту жительства семьи». Эту бумагу я держал в руках через сорок дней после того, как её получила его жена. Держал, читал казённые слова в третий раз и знал одно: в гробу, который они закопали под мокрой глиной, лежал не мой сын. А мой сын в это самое время сидел в яме, худой, с разбитым лицом, и хрипел в чужую камеру: «Скажите жене, что я жив...

Я рыдала от счастья, открывая деревянные ставни. Солнце заливало белые стены, море шумело в ста метрах, воздух пах кипарисом и солью. Игорь возился с ключами от калитки, а Миша, наш пятилетний сын, уже стаскивал сандалии, чтобы бежать к пляжу...