Аня, Анечка, Анютка -только так и хотелось называть эту женщину, даже при первой встрече. Ни Анна, ни тем более, Анна-и-отчество внешне ей никак не подходили: миниатюрная блондинка с нежным личиком, где казалось были только одни голубые глаза с выражением новорожденного олененка и лучезарная улыбка. Одним своим видом она вызывала желание баловать ее и опекать, причем желание это обнаруживалось во всех, кто с ней общался, независимо от пола и возраста. Сама Анечка была вовсе не против такого подхода, наслаждалась ролью всеобщей любимицы вполне открыто, но никогда ею не пользовалась...

Воскресенье пахло тушеной говядиной и тревогой. Этот запах, густой и прилипчивый, всегда сопровождал визиты Людмилы Петровны. Она считала, что настоящая женщина должна кормить семью до отвала, и я десять лет покорно ставила на стол это маслянистое доказательство моей состоятельности...

Вечер в Москве выдался промозглым, из тех, когда небо цвета мокрой цемента кажется слишком низким. Анна стояла у окна их просторной квартиры на девятнадцатом этаже, рассеянно помешивая уже остывший чай. В отражении стекла она видела гостиную: дизайнерские диваны, итальянский свет, безупречный минимализм. Всё то, что её муж, Вадим, называл «уровнем». Вадим вошел в комнату неслышно, шурша дорогим костюмом. Он не обнял её, как раньше. Он просто встал у барной стойки и открыл бутылку минеральной воды...

Мне всегда нравилось это имя. В детстве у меня была кукла Аня. Мечтала: когда вырасту и у меня будет дочь, то обязательно назову её Анечкой. Но мужу это имя не нравилось. Сказал, что не будет у нас Нюрки. А причем здесь Нюра? Я Анечку хотела. Но нет Анечки. Есть другие красивые имена. Со временем я к ним привыкла. Песня была такая «Анна». Исполнял ее ВИА «Синяя птица». Современники, наверное, не знают такой. А я помню. Любила ее слушать. Из-за имени. Мамину младшую сестру зовут Аня. Любимая тетя у меня...