Семейный ужин начался как обычно: тёплый хлеб, нарезанный крупными ломтями, сырники на сковороде, чай в пузатых чашках. Светлана Петровна сидела во главе стола, прямая, как натянутая струна, и молчала ровно до тех пор, пока Дмитрий не потянулся за добавкой. – Мама, а может, не надо при всех? – Он отложил вилку и посмотрел на неё так, словно она собиралась сообщить не семейную новость, а приговор. Анна перевела взгляд с мужа на свекровь. Та держала чашку с чаем, но так и не поднесла её к губам. Скатерть в мелкую клетку, салфетки с вышивкой, на плите ещё шипела сковорода с остывающими сырниками...

— Слушай, кто-то тридцать лет назад спрятал здесь вещи своей дочери. Ребёнка, и она скоро вернётся за ними, я боюсь... Квартира пахла сыростью и чужим прошлым. Алексей с силой ударил кувалдой по старой стене, и кирпич с грохотом обрушился внутрь, открыв пустоту. Он заглянул туда, посветил фонариком и замер. На полу лежали детские вещи — игрушки, одежда, фотография девочки с большими испуганными глазами. А на самой фотографии корявым детским почерком было написано: «Я вернусь за ними через 30 лет»...