Ольга ушла на кухню. Лавр Анатольевич остался один в прихожей, перед дверью, за которой стоял пьяный мужчина и выкрикивал что-то неразборчивое, злое, густо перемешанное с матом. Военврач опустил взгляд на свои руки, – сильные, с коротко остриженными ногтями, которые умели останавливать кровь и собирать из осколков чужие кости, зашивать сосуды и органы, и решил, что на этот раз ничего из того, что случилось недавно в баре, им делать не придётся. «Помни, Лавр, – мысленно сказал себе Бушмарин. – Ты не имеешь права снова запятнать дракой честь офицера российской императорской армии»...