— Ужин на плите. Дальше — сами. Я сняла с подоконника радиоприёмник — старенький, с одной живой ручкой громкости, вторая давно крутилась вхолостую, — и опустила его в сумку поверх свитера. Иван поднял голову от стола. Перед ним ровным рядком лежали ручка, телефон и сложённая пополам квитанция. — Ты о чём? — спросил он. — О том, что двадцать шесть лет ужин был готов к семи. Сегодня — последний раз. Он не понял. Я и не ждала, что поймёт сразу. За двадцать шесть лет он привык, что я — это часть дома, вроде плиты или крана: включаешь — работает...