В старом серванте Зинаиды Павловны хранилась фарфоровая собачка с отбитым ухом. Тридцать лет она не позволяла никому к ней прикасаться. А потом приехал внук и спросил почему. *** Зинаида Павловна протирала сервант каждую субботу. Потому что так делала её мать, и мать её матери, и вообще все женщины в их роду, начиная, кажется, с революции. Привычка давно перестала быть осознанной. Руки сами тянулись к тряпке, едва часы на кухне показывали девять утра. Сервант был чешский, полированный, с витыми ножками...

Семь лет назад, в один из серых ноябрьских вторников, мама позвонила мне. Сквозь электронный гул, кашель чужих людей и металлический голос из репродуктора, монотонно объявляющий: «Талон П-пятнадцать, пройдите в окно номер шесть», – пробился ее бодрый, почти праздничный тон. - Светик, мы тут с Павликом в МФЦ сидим, документы на регистрацию подаем. Дарственную оформили на бабушкину квартиру. Ты же не в обиде? Ему сейчас нужнее, он же мужик, семью строить надо. А тебе мы потом, чуть попозже купим квартиру, обязательно скинемся и поможем...