Я всегда думал, что знаю, как пахнет предательство. На той проклятой афганской вой не в каменных мешках Паншера оно пахло дешевым табаком герцоговина флор и липким страхом. Там тыловые крысы продавали солярку душманам, пока мы, пацаны-срочники, замерзали на высокогорных блокпостах. Потом, в лихие девяностые, предательство пахло жженым порохом и сладковатым, тошнотворным ароматом гниющих на пустырях шестисотых мерседесов. В большом бизнесе, где я провел последние 20 лет, оно обычно пахло дорогим французским коньяком и свежей типографской краской на липовых договорах...