Нина прожила с Геннадием тридцать четыре года. Терпела, молчала, варила борщ по субботам. А потом вызвала мастера и сменила замки, пока муж был у той женщины. Нина стояла у окна и считала фонари. Семь штук от подъезда до поворота. Когда-то она считала их вместе с дочкой, пока та ждала папу с работы. Геннадий не приходил с работы уже третий час. Телефон не отвечал. Борщ на плите остыл, покрылся тонкой плёнкой, и Нина накрыла кастрюлю крышкой. Не потому что берегла. Просто не хотела смотреть. - Мам, ты чего не ешь? — позвонила Жанна из Калуги...

Галина случайно услышала разговор свёкра с мужем. Одна фраза перевернула всё, что она знала о своей семье. И о себе самой. Галина услышала всё случайно. Она шла из ванной в спальню, босиком по холодному ламинату, и остановилась в коридоре, потому что Костя говорил по телефону на кухне. Дверь была приоткрыта. Голос свёкра в динамике звучал так отчётливо, будто Геннадий Павлович сидел за столом рядом. Она не собиралась подслушивать. Просто замерла, как замирают, когда слышат своё имя. - Ты мне скажи честно, Костян...