Замок мне поменяли в пятницу, через шесть часов после того, как я сошла с тульской электрички. Мастер приехал на старой «Ниве», поднялся на девятый этаж пешком, потому что лифт у нас в тот день опять встал после обеда, и первым делом спросил, точно ли я хозяйка. Я показала паспорт с пропиской и свидетельство о собственности, старое, зелёное, девяносто третьего года. — Паспорта хватит, — сказал он. — Мне важно одно: чтобы я не помогал кому-нибудь отжать чужую жилплощадь. — Не поможете, — говорю. — Наоборот, вернёте...

Галина случайно услышала разговор свёкра с мужем. Одна фраза перевернула всё, что она знала о своей семье. И о себе самой. Галина услышала всё случайно. Она шла из ванной в спальню, босиком по холодному ламинату, и остановилась в коридоре, потому что Костя говорил по телефону на кухне. Дверь была приоткрыта. Голос свёкра в динамике звучал так отчётливо, будто Геннадий Павлович сидел за столом рядом. Она не собиралась подслушивать. Просто замерла, как замирают, когда слышат своё имя. - Ты мне скажи честно, Костян...