Валентина Егоровна сняла пену с борща и отправила её отдельной чашкой на подоконник — коту, хотя кота в доме не водилось уже три года. Привычка осталась ещё с Барсика. Тот топтался у плиты и клянчил жирные брызги, пока однажды просто не вернулся с прогулки. За окном скрипнула калитка. — Валь, ты там жива? — раздался голос Тамары Кузьминичны, и следом лязгнула щеколда. — Жива, жива, заходи, — откликнулась Валентина Егоровна, не оборачиваясь. Тамара вошла без стука, как заходила последние сорок лет,...