В её голосе не было истерики — только тихая, почти стеклянная усталость. Она сидела на кухне, крутила в пальцах остывшую чашку и смотрела в одну точку над столом. Три месяца он спал в другой комнате, а на её «поговорим» отвечал односложно, не поднимая глаз. «Я не прошу его боготворить, — сказала она наконец. — Я просто хочу, чтобы он снова меня замечал». Эта фраза — не про свечи и шёпот. Она про невыносимость тишины, в которой женщина перестаёт существовать для того, кто ещё вчера был самым близким...