— Где ключи от машины? Алла не сразу ответила. Она стояла у кухонного окна и смотрела на сад, который сажала сама, пятнадцать лет назад, когда они только въехали в этот дом. Яблони уже отцвели, и белые лепестки лежали на земле тонким слоем, как первый снег. — Алла. Я спросил про ключи. Она повернулась. Игорь стоял в дверях кухни, широкий, с залысинами, которые он так и не научился принимать спокойно, в белой рубашке навыпуск, с большой спортивной сумкой в руке. Сумка была новая. Алла её раньше не видела...

Ольга ставила селедку под шубой на край, потому что места на столе уже почти не осталось. На большой тарелке теснились рулетики из ветчины, рядом потел салат в хрустальной миске, в духовке доходила курица, а на подоконнике, в коробке из кондитерской, ждал торт, который она утром успела забрать между созвоном с клиентом и поездкой за Мишей в школу. Телефон лежал экраном вниз на холодильнике и каждые пять минут вздрагивал: то рабочий чат, то Лиза пишет, где лежит белая рубашка, то Сергей спрашивает, купила ли она свечи с цифрами, то курьер уточняет, где подъезд...

— Ну и как мы будем это оплачивать? Ольга еще не успела снять куртку. Правое плечо ныло от тяжести, в висках стоял гул конвейерной ленты, а перед глазами все еще плыли бесконечные ряды пластиковых корпусов, которые она переворачивала, проверяла, укладывала в коробки восемь часов подряд с одним перерывом на чай. В прихожей горела тусклая лампочка, и в ее свете лицо Игоря казалось вырезанным из серого картона, плоским, с глубокими тенями у крыльев носа. Он стоял в дверном проеме, загораживая вход в комнату, и держал в руке сложенный вдвое лист бумаги...