Цыренов не ответил сразу. Лезвие мерно ходило по камню. Вперед, назад, вперед. — Коня выведу, — сказал он наконец. — Мой конь стоит у отца. Гнедой, маленький, крепкий. Три года не видел. Конь, наверное, забыл. — Конь не забудет. — Может, может, нет. Выведу, поглажу морду. Поеду на сопку. Оттуда степь видно далеко. Стою, смотрю. Все. — И больше ничего? А что еще? Вершинин усмехнулся. Он сам не знал, что будет делать в Москве, когда кончится война. Вернуться к жене, если она... Впрочем, не о том. А Цыренов знал ровно...

Суббота. Я уже в куртке, ключи в руке. И в этот момент звонит мама. — Ты почему не приехала к тёте? — Мам, у меня дела. Работа. Дорога… Я слышу себя и понимаю: объяснение выходит длиннее, чем я собиралась. Похоже на отчёт. В трубке вздох. За ним — тишина, в которой я уже знаю продолжение. — Ну как хочешь. Я прощаюсь. Кладу телефон на тумбочку. Экран гаснет. А я ещё полчаса хожу по квартире с чувством, что виновата. Хотя не сделала ничего плохого. Куртку снимаю уже без дела. Ключи кладу обратно в миску у двери...