Мы тогда были совсем пацанами — лет по десять-двенадцать, не больше. Деревня наша жила своей неторопливой жизнью: мы целыми днями носились по улице на велосипедах, до хрипоты спорили из‑за правил в прятках, падали, царапались, тут же забывали про ссадины и снова мчались вперёд. На нашей улице жила одна старушка — совсем крохотная, будто высохшая от времени, в неизменном ситцевом платочке. Она почти не показывалась на улице: здоровье не позволяло, да и сил, наверное, не было. Сын навещал её время...