Подмосковный особняк семьи Левицких всегда пах чем-то дорогим и тревожным: смесью антикварной мастики, лилий и затаенной неприязни. Для Анны эти ежемесячные семейные ужины давно превратились в своего рода гладиаторские бои, где вместо мечей использовались десертные вилки, а вместо доспехов — натянутые улыбки. Вечер шел по привычному сценарию. Свекровь, Элеонора Михайловна — женщина с осанкой императрицы в изгнании и взглядом, способным заморозить кипяток, — восседала во главе стола. Мой муж, Артем, старательно избегал взгляда, сосредоточенно изучая стейк медиум-рар...

Загородный дом утопал в ароматах запеченной утки с яблоками и дорогого парфюма. Мать, Тамара Петровна, всегда умела пустить пыль в глаза. Сегодня повод был более чем весомый — её шестидесятилетие. Гости, дальние родственники и старые подруги в накрахмаленных блузках, восхищенно цокали языками, разглядывая новую хрустальную люстру и стол, ломившийся от деликатесов. Анна сидела с краю, стараясь быть незаметной. В свои тридцать два она привыкла быть «фоновым шумом» в этой семье. Её старший брат, Игорь, сидел во главе стола, по правую руку от именинницы...