Коробочка стояла на комоде открытой. Нина увидела это ещё из коридора, потому что крышка всегда защёлкивалась с тихим щелчком, а сейчас торчала вверх, как поднятая бровь. Она подошла ближе. Бархат внутри был вдавлен двумя маленькими ямками. Серёг не было. – Лёня, – позвала она, не оборачиваясь. – Иди сюда. – Чего ты заводишься с полпинка? – донеслось с кухни. – Я только чай налил. – Иди сюда, я сказала. Он вошёл с кружкой, в майке, с мокрым пятном на животе. Посмотрел на комод, потом на жену. – И что? – Серьги твоей мамы где? – Ну, лежат где-нибудь...

Галина полгода готовила мужу праздник на шестидесятилетие, а за три дня до него нашла в гараже жестяную коробку и перенесла всё на неделю. Когда в зал вошли двое незнакомых гостей, Виктор выронил вилку. Кольцо она сняла в среду, в одиннадцатом часу вечера, и положила на край раковины. Мыть посуду было не нужно. Вода текла. Галина смотрела на светлую полоску на безымянном пальце, где кожа за тридцать три года стала тоньше и белее, чем вокруг, и думала о синей жестяной коробке из-под чая. Коробка лежала на заднем сиденье её машины, под клетчатым пледом...