Звякнули граненые рюмки. В тесной хрущевской двушке пахло мясом с чесноком, укропом, старым ковром и еще чем-то неуловимо детским — кипяченым молоком и присыпкой. На календаре стоял теплый сентябрь, балконную дверь открыли нараспашку, но тяжелый дух застолья все равно не выветривался. За длинным столом, составленным из двух разномастных раскладных «книжек», сидело человек десять. — Вадик, ты закусывай, закусывай, — засуетилась моя теща, Галина Петровна, придвигая к нему салатницу с оливье, где майонез уже успел взяться тонкой глянцевой пленкой...