— Я всё понимаю, Нина Петровна. Вы извините нас, пожалуйста. Алевтина прижимала трубку к уху плечом, одновременно пытаясь оттереть влажной губкой пятно с плиты. — Да, я помню, что у Киры экзамены в следующем году, — она зажмурилась, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. — Но мы пока вынуждены сделать перерыв. Финансовые трудности. Месяца на два, может, на три. Как только всё наладится, мы сразу к вам. Она выслушала вежливое, но сухое прощание репетитора и сбросила вызов. Положила телефон на столешницу...

– Я всё узнал про твои переводы бывшему, – процедил муж, глядя на телефон. На мой телефон. Он держал его двумя руками, как держат чужой паспорт, и листал. Сидел на моей стороне кровати, в моём свете от ночника. – Слава, отдай. – Пятнадцать тысяч. Каждый месяц. Константину Р. Два года. Ты мне объяснишь? Я стояла в дверях спальни в халате, с полотенцем на голове. Мила спала в своей комнате. Было одиннадцать вечера. – Это Даниле. – Написано Константину. – Данила несовершеннолетний. У него карты нет...