— Дом перепишем на Костю, а вы с Пашей до октября съезжайте. Он городской, ему тяжелее, а вы тут привычные. Галина Тимофеевна сказала это, не отрываясь от блюдца с вареньем. Ложечка так же ровно постукивала о край, будто она о рассаде говорила, а не о доме, в котором я двадцать лет мыла полы и штукатурила стены. Я поставила чайник обратно на плиту. Руки не дрожали — они у меня и в перевязочной не дрожат, я фельдшер, я привыкла держать себя. Дрожало где-то под рёбрами. — До октября, — повторила я...