Есть в английском языке одна трогательная особенность: он с одинаковым энтузиазмом заимствует имена отовсюду — и с тем же энтузиазмом потом путается, откуда они вообще взялись. Особенно это заметно на именах, которые нам кажутся безусловно «своими» — восточноевропейскими, мужскими, исторически нагруженными. А в англоязычном мире они вдруг оказываются… либо женскими, либо «где-то из Франции, наверное», либо «ну это что-то такое модное, итальянское?». Возьмём, например, Nikita. В русском и славянском контексте это мужское имя, производное от греческого Никетас — «победитель»...

Переход был тяжелый. Суда были перегружены, не хватало ни еды, ни мест, ни медикаментов, ни теплой одежды. Хозяйственный Мурашко собрал в дорогу целый вещмешок снеди и две большие фляги воды, но больше половины мы отдали в первый же день раненым и женщинам. Я уже давно привык к минимальности своего имущества: сменное белье, оружие, лезвие для бритья и ложка с фляжкой… Я пытался подбить Мурашко на изучение языков во время вынужденного безделья, но Николай Николаевич все больше впадал в депрессию, тоскуя по семье и дому, и все мои попытки разбивались как волны о скалу его печали...