В тот год обильно зацвела антоновка у забора. Дерево старое, корявое, отец его сажал еще до моего рождения, все ствол белил известью, пока силы были. Я тогда как раз стояла у рукомойника, терла пальцы куском серой пемзы от въевшейся земли, когда поняла, что все, осталась я круглой сиротой на всем белом свете. Хотя Валерка, брат мой родной, был живее всех живых. Носил пиджаки из плотной итальянской шерсти, пах каким-то терпким, тяжелым одеколоном, от которого у меня в носу чесалось. И обедал там, где за тарелку супа отдают мою месячную зарплату почтальона...

Спеллингом, значит, занимаемся с третьеклассницей. Я пишу на доске: George. (Вообще-то я потом радостно еще Russell дописала, и еще всякие имена, но это сейчас несущественно). Девочка мне: – О, почти как брат свинки Пеппы. Только он Джордж. Я ей радостно объясняю, что он как раз [ʤɔːʤ]. А мы с ней еще занимались вопросами How old is he (she)? Я и прошу ее перевести вопрос: – Сколько лет свинке Пеппе? Девочка озадачивается, потому что не знает, как по-английски «свинка Пеппа». Вот, кстати, обратите внимание: то, что учили в школе абсолютно не коррелирует с реальностью...