Вера переступила порог квартиры в начале восьмого вечера, когда за окнами уже стояла глухая ноябрьская сырость. Пальцы озябли на ветру, пока она шла со служебной стоянки, и ключ в замке повернулся с непривычным усилием. В прихожей горел верхний свет, пахло чужими сладковатыми духами и жареным луком. На обувной полке рядом с ее аккуратными ботинками стояли стоптанные сапоги свекрови и чужие лакированные ботильоны на высоком каблуке. В коридоре послышался шорох упаковочной бумаги. Вера сняла мокрый плащ, шагнула в гостиную и остановилась у дверного проема...