Ольга жила спокойно, пока подруга не увидела на экране его телефона женское имя. Она решила не спрашивать. Но тишина оказалась громче любого разговора. Ольга заметила это по Женькиным глазам. Не по словам, не по жесту. По тому, как подруга отвела взгляд и потянулась к своей чашке, хотя та была пустой. Они сидели на кухне у Жени. Суббота, два часа дня, за окном моросило. Дима позвонил узнать, когда она вернётся, и Ольга положила телефон на стол экраном вверх. Потом вышла в коридор повесить куртку, которую забыла на вешалке...

Свекровь пришла во вторник, без звонка, в начале восьмого. Я только вернулась с дневной смены и стояла на кухне в рабочей кофте, резала хлеб к ужину. Артём открыл дверь, и из прихожей потянуло её духами и холодом с лестничной клетки. — Я ненадолго, — сказала Алла Сергеевна и поставила на стол коробку с «Наполеоном». — Люда, поставь чайник. Разговор есть. Торт она покупала, когда собиралась о чём-то просить. За девятнадцать лет я это выучила так же твёрдо, как адреса своего участка. Когда ей нужно было, чтобы Артём перевёз шкаф, был «Наполеон»...