Старое пальто я сняла с антресоли в тот день, когда решила больше не разговаривать с вещами. Мне шестьдесят два. Живу одна, а у одиночества есть опасная привычка: если долго молчишь, начинаешь спорить с чайником и обижаться на шкаф, будто он специально зажимает дверцу. Однажды я поймала себя на том, что сказала веничку: — Ну и стой там, раз характер такой. Веник, конечно, промолчал. Характер у него был железный. В тот майский вторник я открыла шкаф с твёрдым намерением: всё лишнее — в пакет. Не...