Бацилла грустил. Его только что поперли с позором из сельпо. Потому что долгов накопилось у него на неподъемную сумму. И отдавать не с чего. Анька орала так, что стекла звенели: — Мне завтра выручку сдавать, — она тыкала замусоленной школьной тетрадкой Бацилле в харю, — а ты, поганец еще просишь в долг записать? — Ань, ну чо ты, — Бацилла переминался с ноги на ногу и мял шапку петушок, грязную и рваную. — Ну, чо ты, Ань, я ж отдам. Чесслово отдам, ты же знаешь! Душа горит, Ань! Да вон, Саныч меня позвал шабашить… отдам...