— Нижний ящик освободи, — сказал Аркадий. — Я рубашки сейчас повешу, а остальное туда. Людмила ещё держала в руках чашки. Он приехал двадцать минут назад. Позвонил от подъезда, поднялся с чемоданом, поцеловал её в щёку и сказал, что у рабочих опять накладка. Вместо трёх дней ремонт займёт неделю. Ничего страшного, переживут. Три дня они тоже не обсуждали. Вчера Аркадий спросил только, можно ли зайти утром на кофе. Людмила посмотрела на чемодан, открытый посреди спальни. В одной половине лежали рубашки, в другой — свёрнутые полотенца, бритва в футляре, тапочки и большая банка кофе...

Захар приехал в воскресенье без звонка и первым делом вытащил из багажника кресло. Я стояла у компостной ямы с вилами и смотрела, как он, пятясь, протаскивает его через калитку. Кресло было моё, зелёное, с вытертыми подлокотниками. Тридцать лет оно стояло у меня в комнате у окна. На даче летом кресла не нужны: здесь сидят на крыльце, на ступеньке, на перевёрнутом ведре. — Ты зачем его привёз? — Чтобы тебе вечерами удобно было. — Захар поставил кресло посреди дорожки, прямо на последние бархатцы. — Подожди, там ещё...