Лидия затворяла ставни в темноте, не зажигая света. Тяжёлая дубовая створка шла туго, разбухшая от дождей, и приходилось наваливаться плечом, чтобы крюк попал в петлю. Дождь хлестал по стеклу наотмашь, струи стекали ей на запястья, холодные, как колодезная вода. За рекой глухо перекатывался гром — не близкий ещё, но упрямый, идущий сюда, на село, через мокрые поля. Она вернулась в горницу и убрала со стола лишний прибор. Пётр ушёл час назад, а тарелка с недоеденным салом так и стояла, и вилка лежала поперёк, как он её бросил...